Должен был разгромить врага и уступить власть Народному фронту или сдать земли и прийти к власти? — феномен Сурета Гусейнова

Летом 1992 года Сурет Гусейнов был самым ярким военным именем Азербайджана. Этот полковник из Гянджи, назначенный указом Президента Абульфаза Эльчибея командиром 2-го армейского корпуса, в период с июня по октябрь освободил от армянских сил 52 процента территории Карабаха — тогдашний Шаумяновский район, большую часть Агдере и более 220 населённых пунктов.

9 октября ему было присвоено звание Национального Героя Азербайджана. Однако падение с этой вершины произошло с поразительной скоростью, и причиной стали не только неудачи на фронте, но и политика, а также личные амбиции.

В январе 1993 года корпус Гусейнова вновь перешёл в наступление в направлениях Агдере и Фарруха. 5 февраля в результате армянской контратаки были потеряны три села. Гусейнов направил дополнительные силы, и к 8 февраля эти населённые пункты были возвращены под контроль Азербайджана. С военной точки зрения это была обычная смена позиций. Однако 9 февраля 1993 года председатель Исполнительного комитета Народного фронта Азербайджана Фарадж Гулиев выступил с заявлением, что Гусейнов вывел войска из Агдере, открыл путь армянам и совершил предательство Родины. Позднее как следственная группа Генеральной прокуратуры, так и Военно-техническая экспертиза подтвердили необоснованность этих обвинений. Но политический ущерб уже был нанесён.

В результате этого заявления Сурет Гусейнов был фактически отстранён от участия в войне, среди военнослужащих на фронте возникли упаднические настроения и недоверие к военному руководству, нарушилось управление войсками. 26 февраля армянские силы заняли территорию вокруг Сарсангского водохранилища и перекрыли основную дорогу в Кельбаджар. 2 апреля Кельбаджар был оккупирован. К тому моменту Гусейнов уже был отстранён от командования — министр обороны Рагим Газиев и командир корпуса Сурет Гусейнов были освобождены от должностей, а на их место назначены новые руководители.

Гусейнов вернулся в Гянджу. В его распоряжении оставалась 709-я бригада — прошедшие войну, хорошо вооружённые и лично преданные ему военнослужащие. Правительство Эльчибея после февральского заявления стало открыто воспринимать его как противника. В феврале 1993 года Президент Абульфаз Эльчибей подписал распоряжение о расформировании воинской части №709. Однако фактический руководитель подразделения Сурет Гусейнов отказался выполнять этот приказ. После оккупации Кельбаджара он перестал подчиняться официальному Баку и начал выдвигать власти ультиматумы.

Наступило 4 июня.

Разгневанный военными неудачами и своим отстранением от армии, Гусейнов вооружил группу сотрудников милиции в Гяндже. После того как они разгромили подразделения Национальной армии, направленные для их разоружения, он двинулся в сторону Баку. Неудачная операция привела к гибели 35 человек с обеих сторон. Гусейнов требовал отставки Абульфаза Эльчибея, Исы Гамбара и всего руководства Народного фронта Азербайджана.

И здесь возникает главный вопрос: что должен был сделать Гусейнов в тот момент?

С одной стороны был фронт. В те дни Агдам фактически оказался в окружении армянских сил. Именно тогда, когда для проведения операции «Туфан» в Гяндже артиллерия и тяжёлые орудия были сняты с Агдамского направления и 4 июня переброшены в Гянджу, армянские войска начали наступление на юго-западе Агдама и заняли важные высоты. То есть в те самые часы, когда оружие выводилось с фронта для похода Гусейнова на Баку, армянская сторона воспользовалась образовавшейся слабостью. Бывший Президент Армении Роберт Кочарян спустя годы открыто признал в суде: «Азербайджан понёс сотни потерь из-за действий одного мятежного военного. Власти смогли подавить военный мятеж, но за это время Азербайджан потерял три района».

С другой стороны существовала политическая реальность. Гусейнов был отстранён от командования, его бригада подлежала расформированию, а Народный фронт обвинял его в измене. Что бы он делал, оставаясь на фронте? Его не вернули бы в официальную армейскую структуру. Бригада была бы распущена. С политической точки зрения он уже считался фигурой прошлого.

Отсюда и возникает тот самый вопрос: был ли его шаг правильным?

Ответ состоит из двух частей. С точки зрения личной стратегии действия Гусейнова выглядели логичными — пребывание на фронте уже ничего ему не давало, тогда как поход на Баку открывал политические перспективы.

Однако с точки зрения национальных интересов это решение имело тяжёлые последствия. 4 июня 1993 года Сурет Гусейнов, обвинив правительство Абульфаза Эльчибея в неспособности управлять ситуацией в стране, потребовал его отставки и направил свои войска на Баку. В те же дни шла оккупация Агдама.

Власти Народного фронта и тогдашний Президент Абульфаз Эльчибей не смогли подавить сопротивление и оказались в беспомощном положении. Именно в такой обстановке председатель Верховного Меджлиса Нахчыванской Автономной Республики Гейдар Алиев был приглашён в Баку. 13 июня председатель парламента Иса Гамбар ушёл в отставку в связи с провалом операции по подавлению военного мятежа в Гяндже. 15 июня Гейдар Алиев был избран председателем Милли Меджлиса. В ночь с 17 на 18 июня Эльчибей покинул Баку и отправился в село Келеки Нахчывана. Сурет Гусейнов же стал Премьер-министром.

Однако история вынесла странный, но справедливый вердикт. Гусейнов добился лишь половины того, чего хотел: он сумел свергнуть власть Народного фронта, но не смог сам стать единоличным правителем страны. Потому что завоевать власть и понимать логику политических процессов оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал.

Ответ на этот вопрс не является однозначным. Покинув фронт, Гусейнов нанёс Азербайджану военный ущерб — это факт, который подтверждают различные источники, включая признание Кочаряна. Но если бы он остался на фронте, Народный фронт, вероятно, всё равно уничтожил бы его как политическую фигуру…

Азиз Алибейли

Исследователь в области международных отношений.